"...когда нормы нету, когда непогодит,
то каждый с ума всяк по-своему сходит..."

Строительный сезон на рубероидном заканчивался в декабре. Мы расходились на праздники, чтобы встретиться в январе и до марта валять дурака. Мы, конечно, работали. Чистили оборудование, занимались мелким ремонтом. Обычно в 8 утра аппаратчики после перекура и опохмела расходились по линии. Вскрывали трубы, сливали битум, выгребали шлак. Где-то к 11.00 интерес к работе пропадал. Все собирались у главного пульта. Здесь стояли два составленных письменных стола, на которых стояла пепельница и лежал молоток. У стола стояли кресла из актового зала. Все усаживались на кресла и начинали курить. Пьющие приносили пиво, прятали его в стол, чтобы мастер не увидел. Заставить работать после одиннадцати во время простоя было нереально. Мастер приходил, садился с нами курить. Потом пытался заставить людей сделать что-либо. Заставить он мог только новичков или залетчиков. Старожилы мастера вежливо посылали (чересчур выпившие - невежливо) и продолжали курить и общаться. Кто-то играл в карты, кто-то садился обедать, некоторые засыпали на креслах (иногда целая смена обрубалась за столом). Мастер после одиннадцати старался в цехе бывать пореже и отсиживался в техотделе. Аппаратчики проводили время в праздности, разговорах, пьянстве и невинных развлечениях.
Смена в полном составе расположилась за столом. Основная работа была выполнена, мастеру Валентинычу в очередной раз нагрубили, он ушел в техотдел. У меня сломалась зажигалка. В поисках огня я залез в стол. Там валялся коробок спичек. Закурил, бросил коробок в стол. Вместе со спичками в столе валялись скарпели, болты, всякая мелочь. В стол после меня полез Джан. Достал спички, пару болтов-"восьмерок", гайку. Стал накручивать гайку на болт, вытряхнул спички из коробка. "Влад, а помнишь..." "А ну ка дай сюда!" - я отнял у Джана метизы и спички. Сковырнул серу с нескольких штук, навернул гайку на болт. В гайку засыпал серу, сверху навернул второй болт. Протянул Джану: "Ну, бомби". Аппаратчики отвлеклись от своих дел. Все вспомнили детство босозадое и его нехитрые развлечения. Вышли на улицу, шваркнули скрученные болты об стену цеха. Конструкция взорвалась к радости рабочих, болты разлетелись.
Я про забаву сразу забыл. Ушел заваривать лапшу в комнату приема пищи. Но кому-то захотелось продолжения. После обеда в цехе появился блок спичек, специально купленный за проходной. В слесарке взяли болты с крупной резьбой. Вскоре за стеной начали слышаться периодические хлопки, с каждым разом все громче. Аппаратчики возвращались в цех возбужденные. Вскоре в столе появились "шестнадцатые" болты и гайки к ним. Мне затея явно не понравилась. Я подрезал коробок спичек взамен утраченной зажигалки и в снаряжении боеприпасов участия больше не принимал. А самодельные бомбы стали постоянным предметом ежедневного досуга "после одиннадцати".
Где-то на третий день после того, как бомбы начали рваться уже в цехе, смену охватил запой. Час от часу после обеда становилось все веселее. Пиво стояло на столах, никто особо не палился. Почти все аппаратчики были датые. Валентиныч, чувствуя неладное, не появлялся после обеда уже второй час. На его задания рабочие, даже стажеры, забили болт. Пьяная смена сидела кто за столом, кто на столе. Перебравшие спали в комнате приема пищи. Левис достал болты и гайку, и начал снаряжать бомбу. На столе лежала чья-то мобила, через громкую связь орал музон. Смена галдела, не обращая внимание на бомбиста. Левис скрутил болты, закурил. Сделал затяжку, потом вдруг резко встал и бросил бомбу вправо, в сторону комнаты приема пищи. Он не заметил, но заметил я. Как только Левис начал подниматься из кресла с той стороны, куда он собрался метать снаряд, открылась железная дверь. В цех вошел Валентиныч и направился в нашу сторону. Он прошел комнату приема пищи, до стола оставалось метров десять. Бомба летела ему под ноги. Она упала в нескольких метрах от мастера. И не взорвалась. Мы замерли, ожидая худшего. Но болты почему-то не разорвало. Они не разлетелись с грохотом по цеху, не отрикошетили в стены, в ванну импрегнирования, в рулоны стеклоткани, в лоб Валентинычу. Скрученные болты остались лежать в трех метрах от мастера. Он остановился на секунду, взглянул на брошенные в его сторону болты, потом продолжил путь к нам. Некоторые заметили и успели осознать, что произошло. Кто-то даже понял, что МОГЛО ПРОИЗОЙТИ. Стали поспешно убирать в стол чайные кружки с водкой, тушить сигареты.
"Это что такое!? Лева, Саша, а ну давайте уборкой занимайтесь! Совсем ничего не сделали, что я вам сказал! Убирай давай, что бросил!" Аппаратчики разбредались по цеху подальше от разгневанного мастера, я ушел курить к себе в варочное отделение.
Левис разминировал бомбу. Больше никто в цехе ничего не взрывал. Спички использовали по прямому назначению, а болты снесли в слесарку.

Последние две недели могу по достоинству оценить проделанную летом работу по освоению производства жидкого сульфата. Технология отработана, аппаратчики обучены и уже соревнуются промеж собой, кто больше этого сульфата за смену выпустит. А мастер тем временем может отдохнуть. Вот уже вторую неделю выкраиваю себе паузы для отдыха и самоподготовки:

10.00 - 10.15 - Первое чаепитие
11.10 - 11.30 - Легкий сон
12.00 - 12.25 - Принятие пищи
12.30 - 13.30 - Послеобеденный сон
15.00 - 15.15 - Второе чаепитие
15.15 - 15.40 - Изучения трудов Классика или легкий сон (по желанию)

Не зря всю весну без обеда работал, можно теперь отдохнуть.

На химзаводе полно грибов. Как и везде, грибная осень. Аппаратчица Фая набрала и употребила в пищу. Отравилась, естественно. Думает, что ядовитый попался.
Как дети, ей богу.